Page up
Page down

Arthurian cycle: modern myth

Объявление

КАТАЛОГИ
Palantir Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP COLOR FORUM Live Your Life

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arthurian cycle: modern myth » Архив игры » Bala Lake; Артур, Мерлин, Фрея, Мордред


Bala Lake; Артур, Мерлин, Фрея, Мордред

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Участники: Emory Rhys, Arthur Pendragon, Savannah Elmers
Внешний вид участников:
Артур — на начало голый, затем прикрытый обрывком ткани. Фрея и Мордред — уже к началу прикрыты тканью.
Мерлину оставить внешний вид под спойлером в персом посте!
Место: Авалон; далее берег озера Бала.
Время: 30.09.13 около девяти после полудня.
Краткое описание:
Настало время, когда легендарному королю суждено пробудиться, чтобы спасти Альбион. Час величайшей нужды настал и на Авалоне глаза открывает Артур Пендрагон, который спал пятнадцать веков. Однако насколько бы волшебным момент не был, ощущения после столь длительного сна не самые приятные и король едва-едва может связно думать. Мысли путаются, вопросы возникают один за другим, да и смутные воспоминания последних дней в мире живых спутываются настолько, что Артур не представляет, где явь, а где — всего лишь остатки длительного сна. Тут еще и какая-то девчонка, которая прикрывает его куском ткани. Фрея, которая почувствовала пробуждение короля раньше всех остальных, а почувствовав, вновь обрела тело, была готова к возвращению Артура. К тому моменту, когда король открыл глаза в первый раз, она уже нашла, чем прикрыть свою и его наготу. А так же приметила одиноко раскачивающуюся на водной глади лодку. Только вот появление еще одного голого юноши — Мордреда, убийцы короля, стало для нее сюрпризом. За много лет Фрея набралась достаточной мудрости, чтобы понимать желания богини, но на этот раз она только чувствовала, что должна следить за юношей и оберегать того до поры до времени. Не понимающая цели появления Мордреда, она, однако помогла тому, очнувшемуся раньше Артура, пересесть в лодку. Сам же друид, стоило ему присесть, погрузился в сон. Его состояние было не лучше состояния Артура, а уж вопросов у него было в разы больше — он точно помнил свою смерть, которая все еще отдавалась болью в пронзенной Артуром груди.
Мерлин, который уже давно обосновался возле озера, помчался туда, когда чувство, что давний друг возвращается еще даже не оформилось. Почувствовав дыхание Старой Религии однажды, пять лет назад, когда вернулись Верховные Жрицы — о чем он уже точно знал, — он безошибочно определил зарождающееся знакомое ощущение.  К озеру он подоспел как раз к тому моменту, когда лодка, управляемая только магией Фреи подплывала к берегу.
Очередность постов:
Артур, Фрида, ГМ, Мерлин и так далее.
Обращаю внимание: встречать лодку Мерлину должно уже в первом посте, вторым постом лодка причалит.

+2

2

Lay down your head
And I'll sing you a lullaby
Back to the years
Of loo-li, lai-ley
And I'll sing you to sleep
And I'll sing you tomorrow
Bless you with love
For the road that you go

[audio]http://prostopleer.com/tracks/4442121cquI[/audio]

Людской памяти свойственно забвение. Забытыми оказываются слова и строки песен, люди, народы, города.  Забываются великие битвы, что когда-то решали судьбы многих. Имена богов, которым возносились молитвы, и жертвы, им принесенные.  И легенды, что передаются из века в век, сохранили лишь малое из того, что случилось когда-то.
И только земля помнит всё. 
Земля есть память, и в себе она сохранила то, что считается утерянным навеки. Помнит она звон клинков, и кровь, что впитала в себя, когда верные ее сыны погибали в бою. И там, где пролита была королевская кровь, растет ныне алый короставник.
Земля помнит топот лошадей, что несли смертельно раненого короля, помнит его верного волшебника и пролитые им слезы, помнит, как скользила по водной глади лодка, отправленная на вечный остров…
Там нашел покой Король Былого и Грядущего.

Был его сон долог и глубок.  Прекрасное пение слышал король, и ласковые руки матери касались его лба, прогоняя печали и тревожные думы. Иногда он видел, как Игрейн расчесывает свои золотые волосы, и на её гребне сияли ярким светом звезды. Она улыбалась своему сыну и шептала ему: «Спи. Ещё слишком рано. Когда час придет, она призовёт тебя».
Иногда ему казалось, что названный час близок. Тогда звуки материнской колыбельной стихали, и земля тревожно гудела, и королю казалось, что былая мощь возвращается к нему, и он вспоминал Камелот. Он протягивал руки, ища своей меч, и с болью в сердце думал о том, что может не успеть. Но снова слышал: «Нет. Ещё не пора».
И лишь спустя пятнадцать веков сентябрьский ветер разогнал тучи, и земля шепнула:

«Просыпайся».

«Просыпайся!» - подхватил ветер, и за ним повторили деревья, и водная гладь,  и каждая травинка вечного острова.
«Просыпайся» - сказала Игрейн.
«Просыпайся» - прошептал вдруг тот, кто ждал своего короля пятнадцать столетий.

И Король открыл глаза.

Холодный и сырой воздух Альбиона ворвался в легкие, заструилась по венам кровь, с болью возвращались силы, и всего этого было так много, что слезы потекли по щекам Артура. Он пытался попросить о помощи, но пока не мог говорить. Кто-то был рядом с ним, он чувствовал чьи-то осторожные прикосновения. Слезы застилали взор, но Артур понял,  что перед ним – женщина. Он протянул к ней руку, и она поняла его правильно. С трудом помогла она подняться королю. Тот едва держался на ногах, но от ощущения кожей острых травинок, холодного ветра и новой жизни он рассмеялся и глубже вдохнул воздух родной земли.
А потом вдруг огромной лавиной обрушились воспоминания: усеянное телами поле битвы, улыбка убийцы и невыносимая боль, сотканный из искр дракон, застывший взгляд сестры и осознание единства душ за мгновение до смерти…
Силы оставили Артура и он вновь опустился на холодную землю. Тело била мелкая, неудержимая дрожь. Забытье манило возвращением в объятия сна.
Артур не знал, что происходит с ним. Но отчетливо понял, что не должен возвращаться.
– Нет, - прохрипел он. – Мерлин! Мерлин…
Взор короля прояснился и он увидел темную рябь озера, и ему показалось на мгновение, что ветер принес  ему с дальнего берега ответ.

+7

3

[audio]http://prostopleer.com/tracks/5449335uExk[/audio]

Авалон — древнее пристанище всех магических существ. Хранилище вечной жизни, пронизанное магией и дыханием Богини. Самое сердце мироздания, на которое обычным людям ходу нет. Только великие, благословленные самой природой, те, кого коснулась длань сути всего сущего могут находиться там.

Фрея обрела тело в тот момент, когда Авалон, казалось, сотрясся. Магические существа, Ши, что были постоянными жителями острова, засуетились. Мерцающие маленькие фигурки, для обычного глаза смазывающиеся в быстрые светящиеся росчерки, будто блуждающие огоньки, поднимались с каждой травинки. Белые полотна, которыми ограждалась усыпальница великого короля, зашевелились от порывов холодного ветра. И низкий гул, зов самой Богини пронесся по священной земле. Фрея чувствовала, что этот момент близится, чувствовала и, когда она поднялась из озера, впервые за много веков стоя на ногах, она счастливо улыбалась. Несколько падений вывели ее из озера, а неуклюжие шаги, которые она делала, точно дитя, только начинающее ходить, подвели к усыпальнице.

Время, когда ты мертв, идет по-другому. По-другому текут мысли и чувствуется тоже иначе. Мордред за время своей смерти осознал многое. И когда наблюдал за Артуром, которого вел Мерлин к единственному шансу на спасение, и когда смотрел на Моргану, что, потеряв все, продолжала тонуть в своей ненависти и когда там, за чертой, встретил Кару. Однако недолго оставалось ему смотреть на этот мир. Как только о нем забыли, со смертью последнего человека, что был дорог его сердцу, он тоже, казалось, окончательно погиб.
Открыв глаза, впервые за пятнадцать веков, кожей чувствуя касание ветра и вдыхая сладкий воздух, который, тысячей иголок врывался в легкие, он не до конца понимал, что произошло. Глаза щипало от нестерпимо ярких сумерек и казалось, что в них насыпали песка. Все тело болело так, будто каждая пылинка под ним, каждая травинка, сорванная холодным ветром и касавшаяся кожи, были острейшими лезвиями. Точно его тело было не готово к этому миру и не могло выдержать того, что в нем происходило. Мордред глухо застонал, и с этим стоном очередная вспышка боли прошла вдоль позвоночника.

Еще не дойдя до усыпальницы, Фрея расслышала стон, что глухо пробился сквозь завывания беснующейся стихии. Еще не время, подумала она, срывая первое попавшееся полотно, что хлопало над головой, терзаемое ветром. Завернувшись в него и сорвав второе, Фрея поспешила к усыпальнице. Неверные ноги отказывались слушаться, будто были чужими, но она упорно гнала себя вперед, опасаясь опоздать, оставить короля одного, когда тот проснется.
Зайдя в усыпальницу, она замерла, не в силах пошевелиться. Возле Артура, что мирно покоился на каменном ложе, плечом касаясь короля, лежал еще один нагой юноша. Совсем юный, кудрявый, с красными глазами, из которых обильно текли слезы. Он, казалось, заметил Фрею и умоляюще смотрел не нее, щурясь и часто моргая.
Она прикрыла его тканью, будто ведомая рукой Богини, помогла подняться и повела к берегу, где их уже ждала лодка. Фрея не понимала почему, но чувствовала, что обязана позаботиться о мальчике. Точно он важен ничуть не меньше, чем сам Артур. Шаг за шагом они приближались к воде и с каждой секундой, Фрея все больше и больше убеждалась, что знает, кто этот юноша. Знает и ей это знание не принесет никаких ответов, только еще больше вопросов. Стоило мальчику ступить в лодку, как он тут  же потерял сознание. Уложив его, Фрея двинулась обратно к усыпальнице.
Сорвав еще одно полотно, она пришла как раз вовремя — король открыл глаза. Она мягко обернула его в ткань, приложила палец к губам, видя, что тот собирается что-то сказать и помогла ему подняться. Тот смеялся, казалось счастливо и Фрея улыбалась в ответ. Она настойчиво вела Артура к лодке, когда тот остановился и осел на землю. Пытаясь поднять его, она расслышала хрип, неловкий, слабо похожий на слова, и разобрала только знакомое имя.
— Он ждет нас, сир, — уверенно ответила Фрея, поднимая короля. Она знала, что чародей будет ждать их, чувствовала это. И настойчиво вела Артура дальше. Уложив того рядом с бессознательным Мордредом, Фрея успокаивающе коснулась плеча короля и кивнула, от чего лодка плавно заскользила по воде. Вперед, сквозь туман, что застилал священный остров от людских глаз, к ярким огням нового мира.

+3

4

внешний вид

http://25.media.tumblr.com/8d0dd0af27228dcc865d002f35972ce2/tumblr_mi4rlfBFmg1qemcq6o2_250.png

Узкой лентой тянется озеро Ллин-Тегид, и воды его помнят многое. Мерлину оно полюбилось давно, еще когда пришел в этот мир беззаботный поэт и сказочник Тaлиесин, отведавший волшебного питья из котла старухи Керидвен, жившей у этих берегов. Пересекает же Ллин-Тедиг река Ди, посвященная великой богине, обернувшейся к людям своим воинственным ликом и изменчивым характером, как бы напоминая, что все прекрасное и светлое неразрывно связано с потерями, и не дано простым смертным угадать, что именно их ожидает за поворотом реки.
Так и Мерлин, оглядываясь на свою жизнь, мог бы сказать, что почти все в ней носило непостоянный характер. Но единственное, что было неизменным это ожидание. Он ждал так долго, столько не живут и не ждут, а он ждал. Сначала с верой и надеждой, потом со злобой и отчаянием, потом не ждал вовсе, стремился забыть и сгореть в водовороте жизни.
Потом ждал с отстраненной опустошенностью и бесконечной, как его дни, усталостью. Потом он просто ждал. И тогда ему казалось − по привычке.
А годы наслаивались друг на друга, сминались и склеивались в один день, и был ли тот день, днем, когда короля Гарольда пронзило копье нормандцев герцога Вильгельма или то был день, когда король Генрих победил короля Ричарда, или может, день, когда прекрасная Элизабет взошла на престол?
В какой-то из дней, Мерлину стало все равно.
Но он почему-то ждал.

Несколько лет назад, неясные колебания сути земной − как будто порыв ветра тронул ослабшие струны магии, сложились в четкое указание − следуй на север. Мерлин, живший в ту пору у западного окончания Уэльса, рассмеялся, почувствовав это, радостным смехом. Он вспомнил строки вечно юного барда Тaлиесина  и тревожная безысходность, что тлела в его сердце ленивым угольком погасла  −  приход короля былого и грядущего из вод озера Аэрвен было добрым знаком. Врата Авалона откроются совсем скоро, теперь Мерлин был в этом уверен.
Он переселился поближе к священному месту, в городок под названием Бала и устраивал экскурсии желающим увидеть место, где когда-то родился отец поэтов. А для тех, кто не увлекался высоким стилем стихосложения, у Мерлина была пара историй про ужасного Тегги, выходящего из темных вод под светом луны и про призрачные башни древнего города, сгинувшего в один миг...
Время шло, но больше призывов магических струн Мерлин не слышал. Несомненно, что-то происходило в мире: он видел как потоки магии кружились и завивались невесомыми спиралями вокруг некоторых людей. Он слышал голос земли, она шептала ему "жди". Голос ее пробирался в его пульс легкими молоточками, и каждым ударом сердца отбивал в висках − скоро, скоро придет тот самый час. Мерлин то верил этому голосу, то гнал его прочь, зная как хрупка его надежда, по сравнению с тем временем, что было им прожито...
И вот однажды, в конце сентября, утренняя экскурсия почти подходила к концу. День был пасмурный и навевал меланхолию.
− Существует так же легенда, что некий крестьянин случайно наткнулся на вход в пещеру на острове посреди священного озера Авалон, и увидел там спящего короля, окруженного своими верными рыцарями среди несметных сокровищ... − голос экскурсовода звучал хрипловато, осень выдалась сырой и ветреной.
− Пришло ли моё время? − спросил король испуганного крестьянина, когда тот набивал карманы золотом. И тот ответил:
− Еще нет, спи дальше.
− Так лежит великий король в своей каменной усыпальнице и ждет когда пробьет его час.
Экскурсия подходила к концу и очередная партия туристов постепенно рассеивалась. Мерлин знал, что сейчас они разойдутся по берегу, но не найдут там ничего вызывающего особенное уважение или трепет − просто влажные камни, трава, привычный и простой мир.
− Но лично я думаю, что это все чушь собачья − сказал Мерлин, скорее сам себе и рассмеялся неожиданно старческим смехом, а потом закашлялся. Кое-кто из остатков группы презрительно поморщился, но экскурсовод продолжал, голосом чистым и холодным. − Потому что нет никакой пещеры, − он замолчал, и взгляд его застыл. Последние туристы исчезли, но Мерлин этого не заметил − Нет никакой пещеры, никакого проклятого острова, я спросил у каждой рыбы, у каждой птицы, там ничего нет. Ни пещеры, ни верных рыцарей, ни обещанного величия Грядущего. Ничего...
Время двигалось к полудню, но Мерлина внезапно охватил озноб. Он дошел до дома и, выпив чаю, провалился в бессвязный полусон-полувоспоминание. Виделись обрывки, невнятные и душный клубок отрывочных картин. Мерлин ворочался, не в силах ни проснуться, ни заснуть крепче. "Nevermore!" − каркнул ворон Морганы и рассыпался колкими перьями. Было холодно и душно одновременно. "Нет там ничего", − повторил обиженный голос. Где-то звенели мечи, грохотала канонада.
А потом вдруг все стихло и из серого тумана пришло только имя. "Артур..."
Мерлин резко открыл глаза. За окном разгорался вечер. Невидимые призрачные нити, что сходились у озера Линн-Тегид натянулись до предела и тоненько звенели. Мерлину почудилось, что отсюда он слышит всплеск волн ударяющихся о борт лодки.
Волнение горячей волной окатило его с головы до ног. Собрался он быстро, вывел из гаража потрепанный фордик и через пять минут уже съезжал с обочины, поближе к берегу. В начинавшихся сумерках, озеро смутно светилось каким-то болезненным и потусторонним светом. Мерлин услышал голос, который узнал из миллиона − это Артур звал его.
− Я здесь! − крикнул он и поскальзываясь на камнях бросился к самой воде.

Отредактировано Emory Rhys (2013-03-18 22:56:18)

+7

5

- Он ждёт нас, сир.
Он ждёт.  Артур выдохнул и прикрыл глаза. Мерлин, его Мерлин рядом, как и всегда, а значит, что бы ни было, Артур выдержит. Страх не покинул его сердце, но надежда на лучшее крепла с каждым мгновением. Кажется, король чувствовал присутствие своего слуги. Нет. Не слуги. Друга. Друга, самого преданного из всех.
Женская рука коснулась плеча Артура. Нужно было идти. Конечно. Он и сам хотел скорее увидеть Мерлина, скорее понять, сон это или явь, скорее узнать, что случилось. Артур поднялся, хотя ноги всё ещё подводили его, но он пошел вперед, в новое, неизвестное ему будущее, потому что знал, что его ждут.
С каждым неуверенным шагом всё сильнее король ощущал сентябрьский холод и сырость воздуха и травы. Казалось, сознание его пробуждалось постепенно, всё ещё балансируя где-то на грани между сном и реальностью. Но не слышно было колыбельной, а вот странные, незнакомые звуки нового мира король услышал, и как зачарованный застыл, вглядываясь в мерцающие сквозь туман  далекие огни на другом берегу. Это всё ещё была та земля, что взрастила его, и всё же сейчас она казалась незнакомой, таинственной, манящей своей неизвестностью.
Лодка ждала их у кромки воды. К тому времени, как Артур ступил в ледяную озерную воду, силы вновь покинули его, и он с трудом смог забраться внутрь. Тяжело опустившись на дно лодки, король закрыл глаза, а когда открыл, то увидел, как на короткий миг рассеялся туман, и с неба приветливо мигнули ему  звезды с гребня Игрейн, и Артур понял, что это – прощальный её привет.
Он почувствовал чужое присутствие спустя мгновение. Артур повернул голову, и ледяным дыханием по спине пришло узнавание – этих юных черт, темных кудрей, губ, что сложились в сумасшедшую, страшную улыбку, когда королевский меч пронзил насквозь их обладателя. Мордред, его погибель, был рядом с ним, и страх вновь охватил всё существо короля. Артур попробовал отодвинуться, но в тесном пространстве лодки сделать этого он не смог.
- Нет, - прошептал он. – Нет.
Но его смерть по-прежнему была рядом с ним. В отчаянии Артур посмотрел на девушку, что сопровождала их, ища ответа. Но взор ее был направлен куда-то вдаль, и король, приподнявшись, посмотрел туда же.
Туман, словно повинуясь чьей-то силе, уходил, и за ним, наконец, показался берег, и там, совсем близко, уже по пояс в воде стоял Мерлин и звал своего короля.
- Мерлин, - прохрипел Артур. – Мерлин!
Сердце забилось сильно, наполнившись счастьем и еще чем-то, чего Артур не смог бы выразить. Но он почувствовал огромный прилив сил, и едва лодка приблизилась к магу, король, не задумываясь, выбрался из нее, и даже не почувствовал холода осенней озерной воды, крепко обнимая Мерлина и ощущая его ответное объятие. Слезы заструились по лицу короля, и он спрятал его на плече друга.
- Мерлин, - сказал он, и снова и снова повторил: - Мерлин.

+7

6

От каждого вздоха невыносимо драло в горле. За пятнадцать веков Фрея немного подзабыла, каково это – дышать, но что-то на уровне подсознания напоминало о том, что воздух раньше был чище и приятнее. Сентябрьский ветер когда-то приносил запах прелой листвы, грибов, аромат последних полевых цветов, и заготовленного сена. Сейчас же вонь смога и гари словно забили носоглотку, заставляя задыхаться. Хотя друидка и кривила душой. Каким бы отвратительным не был новый воздух - он был подарком. Полторы тысячи лет под водой в виде существа без крови и плоти. Не то, чтобы Фрея жаловалась… Просто, возможно, ей в последний раз дали шанс побыть в человеческом теле.
Лодка тихо скользила по воде, и течение, мысленно подгоняемое Фреей, несло их на встречу к Мерлину. Фигуры волшебника еще не было видно из-за густого тумана, но интуитивно девушка уже чувствовала, что он там. При желании, она могла бы указать точное место парковки его автомобиля, вплоть до последнего камушка, и оказалась бы права. Счастливая улыбка тронула губы Фреи, и взор стал чуть менее сосредоточенным и серьезным. Она обернулась к мужчинам, которых сопровождала, желая подбодрить, но увидела панически настроенного короля. Его Величество король Артур приковали взор к берегу, отодвинувшись от спящего Мордреда на максимальное расстояние. Сердце Фреи сочувственно сжалось, и она решила не стрясать тишину словами.  Погладив по волосам юношу, который во сне казался сущим ребенком, Леди Озера снова обернулась к берегу. Туман рассеялся, лодка с характерным скрежетом зашуршала по гальке, и… резко полегчала. Артур выпрыгнул из лодки, и бросился к другу.

Это странное чувство, когда счастлив, а в груди щемит, и немного щипает в носу. Первые мысли Фреи были о том, что она уже успела чем-то заболеть. Капли из глаз девушка посчитала одним из симптомов. На вкус соленые. Леди Озера не может плакать, за полторы тысячи лет она не лила слез ни разу. А Фрея может. Ведь ей всего двадцать, и сцена воссоединения двоих таких близких людей не может не заставить сердце биться быстрее.

От созерцания прекрасного девушку отвлек Мордред, который тихо застонал во сне. Утерев кулаком глаза, Фрея подхватила друида под руки, обняв за спину, и вытащила из лодки, стараясь не упасть вместе с драгоценной ношей. Галька резала нежную кожу ног, которые слегка немели от холодной воды. Один раз, чуть не упав, девушка решила перевернуть мага спиной к себе. Стараясь дышать ровно, Леди Озера протащила Мордреда на себе до берега, и усадила под раскидистой ивой, купающей ветви в воде.
- Мерлин.
Фрея выдохнула. Словно подтверждая самой себе, что вот он, чародей, совсем не изменился, только глаза посуровели, и что это за усталые морщинки возле глаз…
- Мерлин…

Не смея отрывать волшебника от Артура и наоборот, девушка вытирала вновь выступившие слезы. Она уже не обращала внимания на их наличие, принимая как обязательное условие своего существования. Пускай этот мир деградировал, став еще более неидеальным, нежели был. Пускай воздух уже не так чист, как раньше, звезды не так ясны, и трава не так зелена. Все стало чуточку бутафорским, как ненастоящие ёлочные игрушки. Пускай. Но пока есть искренность, пока есть дружба и привязанность, пока еще что-то рвет душу и заставляет плакать от радости, стоит заново жить. Полторы тысячи лет под водой стоили хотя бы этого самого момента.
Нет, Фрея не станет отталкивать Артура, и бросаться в объятья к Мерлину. Она не нарушит момента единения. Того, что у неё есть сейчас, ей хватит с головой.

- Ты дождался своего короля, Мерлин. Ты дождался нас.

+6

7

Модред открыл глаза и увидел светлый затылок, который, пожалуй, мог различить среди тысячи других. Король, его король, в которого он так верил — это не мог быть кто-то иной. Его плеча коснулась холодная — не холоднее, чем у него самого — кожа и, моргнув, Мордред оказался уже не в лодке.
Он, вооруженный, стоял на огромной, залитой светом поляне. Артур прижимался к нему плечом, выставив перед собой меч, и тепло улыбался. А перед ними стояли с дюжину незнакомцев, чьи лица были закрыты масками. Подмигнув Мордреду, король ринулся вперед, награждая врагов ударом за ударом. Его золотой меч, казалось, сверкал настолько ярко, что само солнце не могло с ним сравниться. Он слепил глаза и обещал победу, манил идти за его удивительной мелодией. Усмехнувшись, Мордред подчинился — кинулся на незнакомца, что хотел зайти за спину Артуру и нанести подлый удар. Тот вовремя среагировал и меч не достиг своей цели, столкнувшись с вражеской сталью, однако удар, еще один и противник открылся. Не став упускать такую отличную возможность, Мордред вонзил во врага лезвие, торжествующе улыбаясь и, подняв глаза, похолодел. Свет, которым была залита поляна, исчез, уступив место ночи, а пение птиц сменилось стонами и звоном стали. Ветер, до этого теплый и мягкий, лишь слегка трепавший кудри стал ледяным, колючим, пробирающим до костей. А вместо незнакомца перед ним стоял Артур. Король посмотрел на лезвие, и затем их взгляды встретились. А Мордред не мог даже вздохнуть, будто все его тело закоченело, заморозилось под этим острым, холодным ветром, что, казалось, уже изнутри прорывался ледяными иглами. Он даже не мог перестать улыбаться, растянувшиеся губы не слушались его. И острое лезвие, которое жгло, точно сам луч солнца был в руках Артура, вонзилось в него. Распарывая кожу, прорезая внутренности, будто нарочито медленно проникало оно в податливую плоть. Ноги перестали слушаться и предательски подогнулись, а с губ, все еще хранивших тень улыбки, перед тем, как он упал, сорвался изумленный выдох.
Он упал в воду. Ушел с головой в ледяную, острую, точно тысячи отточенных лезвий воду. Идя ко дну, он видел, как за ним тянется кровавый след, как растворяется он в потоках, точно рассеивающийся на ветру дым. Он погружался спиной — все глубже и глубже, пока свет, что пробивался через толщу воды, не остался только в его воспоминаниях, и темнота не поглотила его. Вокруг, казалось, не осталось ничего. Даже обычный шум, который улавливаешь, когда погружаешься в воду и тот исчез. Только зловещая, будто мертвая темнота, всасывающая все звуки и не дающая пошевелиться, сковывающая, точно тисками. Она все сгущалась, давила сильнее и под ее напором ломались и крошились кости. Если бы хоть какой-то звук мог прорваться сквозь эту пелену, то отвратительный хруст неминуемо заполнил бы собой все вокруг.
А потом чьи-то нежные руки подхватили его. Мордред хотел было обернуться, чтобы посмотреть, кто это был, но тело не слушалось его. Кто-то тащил его из воды — обратно к свету. Он отчаянно пытался помочь, пытался грести руками или ногами, но будто пленник в своем собственном теле не мог сделать ничего.
Свет, который больше не приглушала вода, оказался настолько ярким, что у Мордреда потекли слезы. Он щурился, не хотел закрывать глаза или моргать, не хотел ни на секунду упускать этот свет, который так легко вновь потерять, но по глазам резало, било и их нещадно щипало.
Моргнув, он увидел тысячи огней. Звезды, — понял Мордред. Протянув к ним руку, будто мог дотянуться, потрогать, он застонал от боли. Каждое движение, каждый вздох начал отдаваться невыносимой болью. Как там, на камне, — вспомнил он свое первое пробуждение. И от этого на душе потеплело. Значит это все был только сон. Вода, Артур — все это было сном, как и меч, вонзенный его рукой в короля. Только сон. Опустив взгляд, Мордред, сквозь невыносимо яркую темноту, щурясь и моргая, разглядел несколько фигур. Около него стояла какая-то девушка, а чуть поодаль двое, в объятьях друг друга. Он не узнал их, не увидел, а почувствовал, кто это.
— Эмрис, — произнес Мордред, словно пробуя на вкус, какого оно — снова говорить. И от звука собственного голоса, хриплого, натужного, слишком низкого для него, он запаниковал. Оттолкнувшись спиной от дерева, на которое опирался, он сделал рывок, не обращая внимания на боль, протестующее растекавшуюся по телу. Он сам не знал, что хотел сделать, но, теряя равновесие, чувствуя, что заваливается набок, протянул руки и уцепился за первое, что попалось ему под руку — ноги девушки и ткань, которой она была прикрыта. — Эмрис!
Ему так много надо было рассказать, так много объяснить. Мерлину, королю, но мысли путались, на глаза наворачивались непрошенные слезы — я не убил его, не убил! — и от боли он уже не понимал, где верх, а где низ. Он хотел еще что-то сказать, хоть как-то оправдаться, но больше губы и язык его не слушались, а мир, казалось, перевернулся, завертелся и заплясал, точно в бешенной пляске, разбрызгивая яркие огни.

+5

8

Белесое свечение погасло, когда Мерлин вступил в воду. Туман мешал, маг ясно слышал плеск воды, голос Артура, но туман скрывал от глаз все. Мерлин недовольно поморщился,  и мельчайшие капельки воды в воздухе стали потихоньку испаряться, туман начал редеть.
− Артур, − позвал Мерлин уже тише, и с удивлением понял, что тот в лодке не один.
"Фрея?" − мысленно спросил он. − "Ты дала мне Экскалибур, а потом хранила его. Ты же хранила и Артура..." − Но додумать эту мысль он не успел. Артур, его Артур был уже совсем рядом, еще мгновение и Мерлин прижал его к своей груди.
Странное чувство охватило волшебника, как будто мир сузился до крошечной точки пространства, и время застыло не по его воле, а само по себе. Где-то рождались и умирали люди, где-то грохотали огромные железные монстры, порождения человеческого гения и тщеславия, где-то там, на краю сознания, нежная Фрея подводила лодку к самому берегу. И Мерлин чувствовал, что есть что-то еще... кто-то еще, но все это было там, далеко. Словно нарисовано простым карандашом на пожелтевшей бумаге, а здесь и сейчас были только они. Артур обнимал Мерлина так, как будто все эти столетия тоже не были для него сном. А может, и не были. "У нас еще будет время это выяснить". Его король, его судьба, его лучший друг вернулся.
Он был совсем не таким, каким Мерлин помнил его все эти годы. И в тоже время − в точности таким же. Маг обнимал его, и руки вспоминали ту тяжесть, тот день, когда он обнял Артура последний раз, перед тем как положить в лодку. Только сейчас ему казалось, что они не ощущали веса, словно он прикасался к холодной пустоте. Артур смотрел на него, и Мерлину подумалось, что это все еще сон − так нереально близко были синие глаза, и выражение в них было то же, что и тогда: словно Артур видел иной мир, скрытый от глаз живых. Но вот взгляд прояснился, и он повторил: "Мерлин", и в этот миг наваждение охватившее волшебника рассеялось, тело перестало казаться бесплотным и обрело свой вес и тепло. Впрочем, судя по дрожи охватывающей его друга, до ошеломленного Мерлина наконец дошло, что того знобит. Они стояли почти по пояс в холодной воде, дул ощутимый ветер, и самого мага тоже потряхивало, то ли от холода от ли от нервной дрожи.
Чуть сконцентрировавшись, маг коснулся энергетической точки у основания черепа посылая по позвоночнику человека волны тепла.
− Артур... − начал Мерлин и запнулся. Слишком много слов теснилось в его голове, но все они были вторичными. −  Пойдем, − он потянул короля из воды на берег, к машине. −  Сюда.
Он хлопнул дверцей, усадил Артура внутрь и включил обогреватель.
−  Артур −  Мерлин взял его лицо в ладони и заглянул в глаза. Его друг был чем-то напуган и растерян. Впрочем это не удивительно, учитывая ситуацию. − Слушай. Я отойду на одну минуту. Сиди тут. Здесь тепло. Я вернусь совсем скоро. Да?
Дождавшись кивка в ответ, Мерлин аккуратно прикрыл дверцу и обернулся к озеру.
−  Эмрис, − позвал тот, кого Мерлин не ждал ни единой минуты своей жизни, но который неизменно оказывался рядом. Мальчишку тоже трясло, он попытался сделать шаг и упал под ноги девушки, что стояла рядом. Мерлин встретился с ней глазами и назвал ее имя, как будто вспоминая давно забытую чудесную сказку.
− Фрея. − Она улыбалась ему, хотя по ее бледной щеке бежала слезинка.
− Ты дождался своего короля, Мерлин. Ты дождался нас. − сказала она.
−  Да. − Он почувствовал, что глупо улыбается. − Нам надо побыстрее оказаться в тепле. Я возьму Мордреда, а ты садись... − тут Мерлин понял, что вряд ли гости из прошлого поймут ставшие привычными для него слова. −  Иди за мной.
Он наклонился к юноше и, взвалив его на себя, потащил к машине.

+7

9

Руки Артура сжимали руки Мерлина, крепко, изо всей силы, так, чтобы точно почувствовать, поверить, что это действительно он, а не бесплотный дух, не одно из тысяч видений, что являлись Артуру во сне. И ни одно из них он не боялся утратить так сильно, как это.
Но нет, прошла секунда, другая, третья, а Мерлин всё ещё был здесь, с ним, сжимал его в объятиях так же сильно, и рыдание вырвалось из груди короля, и он задрожал.
- Артур… - пальцы Мерлина коснулись его шеи, чуть надавили, и волны тепла разошлись по телу Артура. Дрожь утихла, и пришло успокоение.
Артур не хотел шевелиться, таким завершенным он чувствовал себя здесь и сейчас, как будто Мерлин был важной его частью, без которой немыслима была жизнь, и без него всё это время Артур словно не существовал. И если бы жив был сейчас Великий Дракон Килгарра, он бы сказал королю, что так оно и есть, потому что, как две стороны одной медали, вместе они есть сила, способная свершить предначертанное.
- Пойдем, - сказал Мерлин, но Артур протестующе помотал головой. Нет, нет, он не хотел отпускать его, только не теперь. Но всё сильнее ощущался холод ветра и ледяное объятие озера, и король, крепко держась за своего волшебника, последовал за ним. Идти было трудно, ноги дрожали и не слушались, заново осваивая сложность шага. В темноте Артур различил очертания странного сооружения. Только по колесам он догадался, что это, скорее всего, повозка – нелепая, чужеродная на этом берегу, среди водной ряби, травы и листвы деревьев, растущих рядом. Тысячи вопросов хотелось задать королю, но слабость всё ещё была сильна.
- Сюда, - Мерлин открыл для него дверцу повозки, и Артур вздрогнул от непривычного звука, с которым она открывалась. Внутри было очень тесно, но ощутимо теплее, чем снаружи. Король покорно забрался внутрь, зябко поежился и только сейчас в полной мере осознал собственную наготу и растерянно посмотрел на Мерлина.
- Артур, - сказал тот, взяв его лицо в ладони.  −  Слушай. Я отойду на одну минуту. Сиди тут. Здесь тепло. Я вернусь совсем скоро. Да?
Артуру не хотелось отпускать его ни на секунду, но он и так позволил себе слишком много слабости в эти минуты, и потому, собрав всю свою волю в кулак, кивнул. Мерлин прикрыл дверцу и куда-то ушел.
Стало совсем тихо, только мерно и негромко рычала повозка, в которой сидел король. Артур зажмурился и прислушался к ощущениям. С каждым мгновением становилось теплее. Сиденье, на котором он сидел, было мягким, как обитые тканью стулья в его замке. Артур поерзал и открыл глаза. Цветными огоньками сияли незнакомые символы на передней стенке повозки. Это, наверняка, магия, подумалось королю. Но, если Мерлин оставил его здесь, значит, она не опасна. Уже смелее король огляделся, ища хоть что-нибудь, чем мог бы прикрыться, спрятаться от холода и от собственной слабости. Позади в повозке оказалось еще одно, длинное сиденье, и на нем обнаружилось небольшое покрывало. Стараясь ничего не задеть, Артур быстро схватил его и укрылся им.
Ему показалось, что Мерлина нет слишком долго, и страх снова стал овладевать им. Как сильно изменилось всё? Так же сильно, как в этой повозке? Впервые король задумался о том, как много времени прошло, с тех пор как они с Мерлином спешили к Авалону, спасая его, Артура, жизнь.
И что, если… его прошло слишком много? Слишком много для того, чтобы в этом мире нашлось место для короля из далекого прошлого, не имеющего никаких магических сил?
Что, если и Мерлин изменился так же сильно?
Что, если Артур – нежданный и не нужный пришелец для этого нового мира?

+7

10

Солнце красное
заревом
поднимается,
душу страстную
жжет странница -
боль мерзкая
просыпается,
насмехается.

Птицы с криком срываются с фибр души, оглушительно хлопая крыльями, мечутся под сердцем, сталкиваясь, пугая друг друга, раздирая в кровь огромные крылья. Им бы вверх, сквозь легкие и в гортань, а там свобода и чистый воздух, гелием наполняющий легкие, но клетка ребер пугает их, они врезаются в нее, разбиваются, распадаются. Осенний воздух тонкими иголками находит брешь в броне тела, просачиваясь, наполняя, прокатываясь морозящей волной вместе с кровью по всему телу, только больше пугая птиц. Саванна - сплетение мыслей легко принимает посеребренную ниточку нового имени, не нарушая узора, продолжая виться замысловатым рисунком, поблескивающим серебром - смотрит в след, уходящему к машине Мерлину, будто опять забыв как это - двигаться по земле, ощущать каждую травинку, каждый камешек под ногами. Совсем юное тело ощущается едва рожденным, и внутри разворачивается революция чувств, эмоций, всего человеческого, что, вооружившись слезами и улыбками, пошли в атаку на бессмертную душу Девы Озера.

Озеро отчаянно шумит за спиной, видя, как Фрея медленно начинает движение, будто отмерев - все более отрывисто, более резко, более _человечно_, сбрасывая с себя флер водного духа, будто палантин, скрывавший до этого истинное лицо, обнажая свою человеческую душу. В силуэте, идущем за Мерлином уже легко угадывается Саванна - девушка, собирающаяся начать новую жизнь.

Туман ползет по траве, стелется, зовет обратно, нежно оглаживая запястья и лодыжки девушки, нашептывая в ухо шум волн. Чем дальше Саванна отходит от озера, тем острее ощущает, что новая жизнь вот-вот начнется - связь с озером тонкой нитью тянется за ней, все натягиваясь, треща и звеня, туман колет ледяными иголками в отчаянье. Еще шаг, и звон рвущейся нити прокатывается волной и вышибает воздух из легких. Успокоившиеся птицы срываются с ребер и шумной, толкающейся толпой несутся вверх, вырываясь из горла глубоким вздохом. Она не покидала это озеро тысячу лет, она слилась с ним, она была его частью, его сердцем, впервые так далеко от воды и впервые в грудной клетке так пусто и так полно - человеческое тело раскрывается навстречу волне новых чувств, жадно впитывая в себя осенний воздух, глотая его, обжигаясь холодом.

Девушка садится в машину рядом с Мордредом, все еще находящимся без сознания, и осторожно сжимает его руку, зовет беззвучно, чувствуя мурашки, бегущие от его руки вверх по плечу, оставляя за собой след гусиной кожи. Прикасаться к кому-то до сих пор слишком остро, слишком насыщенный контакт - кожа к коже, человек к человеку. Она чувствует свою ответственность за юношу, ведь у Артура есть Мерлин, чтобы подхватить и провести по новому миру, а Мордреда ловить будет некому. Какая-то материнская нежность просыпается в Саванне, глядя на доставленных ею с Альбиона - под ее мягкими холодными руками они родились заново, и она вместе с ними.

Мерлин что-то говорит, пока ведет машину, девушка видит его взъерошенный затылок и - улыбается. Прошлое теплом покалывает холодную кожу руку, и нестерпимо хочется обнять Эмриса - давно забытое человеческое желание игривым котенком пробегает по душе, с урчанием впивается мягкими лапками с коготками поддых. Саванна не уверена, что уже можно, что это не сведет ее с ума, что не пустит ток коротким замыканием по крови прямо в сердце, и поэтому просто улыбается от нежности.

Белый домик встречает светлыми пятном на фоне осеннего пейзажа. Здесь не слышно Озера, но притаившийся во влажной траве туман приветственно тянется к Саванне, раскрывая свои объятия, едва она ступает босыми ступнями на дорожку, ведущую к дому. Здесь в воде много примесей, много грязи и много неживого влияния техники, ее так и хочется погладить, приласкать, очистить, вытянуть все, что не дает ей запеть чистым перезвоном. Девушка манит пальцем туман, который тут же цепным зверем лижет ее руку. У утренней влажности нет воспоминаний - она, как бабочка-однодневка видит всего пару часов, не запоминая, пропуская через себя, чтобы умереть под лучами полуденного солнца или уйти в почву, подчинившись другой стихии.

–  Красиво, - искренне восхищается Саванна, заходя в дом за Мерлином и Артуром. Новая обстановка, незнакомые предметы, другая мебель – все по-новому, но вызывает чудовищный приступ ностальгии.
 
Саванна устало скидывает с себя ткань, в которую куталась, которая успела промокнуть и стать промозглой в осеннюю погоду, а влага в ней нестерпимо пахла бензином, вызывая жалость.  Она еще не знает – не помнит – человеческих привычек, в своих бессознательных действиях Саванна все еще Дева Озера, ее придется учить, ей придется помнить каждый миг о том, что теперь она – человек. И разве может быть что-то слаще этого?

Отредактировано Savannah Elmers (2013-04-21 00:19:23)

+5

11

Мерлин усадил Мордреда на заднее сиденье и обернулся к Фрее. Девушка приближалась к нему и облик ее, как будто заново проявлялся, сначала неясным отпечатком, потом все четче и реальнее. Туман, снова сгустившийся вокруг Девы Озера, нехотя расступался, отдавая свою Владычицу надводному миру. Фрея изменилась и Мерлин понял, что ищет знакомые черты и не находит их. Эта Фрея − новая, дар новому миру от старой религии, знак надежды и второго шанса. Мерлин проследил глазами, как она плавно двигаясь, садится в машину и туман ластится к захлопнувшейся двери, брошенным щенком. Пора.

Мерлин сел за руль. Когда впечатлений и эмоций слишком много, срабатывает защитная реакция − как будто заслонка захлопывается перед ревущей лавиной чувств и кажется, что ты перестал ощущать вовсе. Это, как момент задержки дыхания перед прыжком, как затишье перед бурей, как око урагана. Зато мозг начинает мыслить четко, особенно, если надо сосредоточиться на чем-то одном. Например, на езде по мокрой ночной дороге.
Слава богине, Фрея взяла на себя заботу о Мордреде, все еще пребывающем в сонном оцепенении.
Мордред.
Он снова завис подброшенной в воздухе монеткой - не друг, не враг... Но, нет, не сейчас. Мерлин мысленно благословлял его сон, не то чтобы в прошлой жизни друид был общителен, но поддерживать мысленный контакт с ним сейчас, волшебник был не в состоянии. "Спи!" − он почти нежно коснулся разума юноши, свернувшегося в коконе из усталости и недоумения. "По крайней мере, для него это такой неожиданный поворот, как и для меня" − усмехнулся маг. "Спи, будет утро, будет новый день, и мы найдем ответы".

Что ощущают те, кто очнулись от тысячелетия сна? Если судить по двум людям в его машине − усталость. Казалось бы, почему. Но видно кровь в венах заново исследует свое извечное русло и наука дыхания пока дается с трудом. Мерлин чувствовал усталость Артура сидящего рядом и его смятение. Он протянул руку и коснулся холодной щеки, прошептав: "Я здесь".
Потом Мерлин повернул ключ зажигания и стал разворачивать машину обратно к шоссе.
Артур.
Маг бросил взгляд в сторону короля. Такой знакомый профиль при свете лампочки в салоне казался то слишком четким, то совсем размытым. Мерлин мотнул головой и снова сосредоточился на дороге, благо расстояние до дома было совсем небольшим. Развернуться. Снова выехать на шоссе, слегка прибавить газу и не пропустить поворот.

− Тебе понравится этот мир, − произнес он и улыбнулся. − Он стал намного, на много больше, чем воображали мы, когда разглядывали карты далеких земель в хранилище. Помнишь, как ворчал Монмунт, что негоже без толку трепать бесценные свитки? А теперь все, что хочешь можно узнать не вставая с кресла... − Мерлин не выдержал и снова посмотрел влево. Артур уже не был таким бледным, щеки его приобрели нормальный цвет, а волосы почти высохли. "Все будет хорошо" − вдруг понял Мерлин. − "Все действительно будет хорошо. Я позабочусь об этом".
Вот и дом. Напоить всех чаем, разместить Мордреда, уложить спать Артура и поговорить с Фреей — мозг хватается за новые простые задачи и Мерлин с улыбкой смотрит на своего короля.
—  Вот ты и дома, Артур.

+5


Вы здесь » Arthurian cycle: modern myth » Архив игры » Bala Lake; Артур, Мерлин, Фрея, Мордред


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC