Page up
Page down

Arthurian cycle: modern myth

Объявление

КАТАЛОГИ
Palantir Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP COLOR FORUM Live Your Life

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arthurian cycle: modern myth » Архив игры » Who can say when the roads meet? Arthur, Emory, Savannah


Who can say when the roads meet? Arthur, Emory, Savannah

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Участники: Arthur Pendragon (в самом начале), Emory Rhys, Savannah Elmers.
Внешний вид участников:
оставляем в первом посте под спойлером, потом копируется в шапку.
Место: город Бала, дом Мерлина.
Время: ночь с 30 сентября на 1 октября, 2013 г.
Краткое описание:
Дева Озера обрела тело и сопровождала короля после пробуждения, что было для волшебника Мерлина сюрпризом.
Он привел всю компанию в свой дом и после того как Артур заснул, детям Старой Религии, наделенным мудростью и магией, было о чем поговорить и обсудить то, что происходит с миром. Смогут ли они найти ответы на возникшие у них вопросы? Что смогут они сказать друг другу после столь долгой разлуки?
Друзья делятся мыслями о возвращении Артура и Мордреда и своими наблюдениями. Мерлин рассказывает, что замечал, как магия стала возрождаться в потомках древней крови, кто-то собирает их и обучает. Фрея помогает ему провести обряд поиска задействовав магию воды и они видят в зеркальной глади Нимуэ. Мерлин предлагает Фрее встретиться с Верховной Жрицей и выяснить, что она знает. Единственное, на чем он настаивает, что бы Фрея пока не рассказывала Нимуэ о возрождении Артура. Та соглашается оставить это в тайне. Начинается утро нового дня.
Очередность постов: Arthur Pendragon, Emory Rhys, Savannah Elmers, Emory Rhys, Savannah Elmers и так далее.

0

2

В городке Бала много деревьев и дорог, что петляют среди них, как будто плетут узор, увидеть который можно только сверху, если лететь, как птица или как дракон. Ночью в лунном свете деревья кажутся бархатистой черной стеной с прорехами, сквозь которые сияют огни фонарей. Повозка движется плавно, но быстро, так, что не успеть разглядеть, что освещают эти огни, что там, в этих оконцах нового мира. Артур смотрит, вглядывается беспокойно в них, а они рассеивают излишнее внимание к себе, убаюкивают даже того, кто спал веками.
Мерлин говорит что-то, Артур слышит – «Монмут» – и почему-то ком встает в горле от узнавания и от осознания, что это случилось вчера и слишком давно.
Повозка останавливается, Мерлин помогает королю выйти, не отходит ни на шаг, только раз, чтобы помочь Фрее с Мордредом, но тот и сам уже в силах идти. Артур смотрит на своего убийцу и случайно замечает такой же напряженный взгляд Мерлина в его сторону. Король хочет задать вопрос, но понимает, что сейчас не время.
Дом Мерлина встречает приветливым светом фонаря над крыльцом и уютным теплом внутри. Артур не успевает рассмотреть его снаружи, да и не чувствует в себе сил на это: каждый шаг снова даётся с трудом. Мерлин усаживает его на мягкую кушетку, отходит куда-то, и загорается яркий свет. Артур удивленно смотрит вокруг: где свечи? Но свет исходит сверху от странных светящихся шаров. Рассмотреть сложно: глаза, привыкшие к полутьме, слезятся.
Мерлин приносит ему странную прозрачную кружку, и король не сразу решается взять ее в руки, но взгляд у Мерлина такой теплый и родной, что Артур улыбается, пробует горячий напиток из кружки и сразу согревается. Сон постепенно берет над ним власть, и всё становится совсем не важным – и Мордред, и девушка, которую Артур совсем не знает, и светящиеся шары на потолке... Мерлин забирает кружку из усталых рук короля, укрывает его большим одеялом, и король засыпает, и впервые за долгие века не видит снов.

+4

3

Войдя со своими гостями в дом, что служил ему приютом последние пять лет, Мерлин зажег свет и окинул его взглядом, пытаясь понять, что увидят выходцы из прошлого. Дом не был большим, и уж конечно, не шел ни в какое сравнение с замком Камелот. Но зато, в гостиной был камин, настоящий, а не газовый муляж, как это сейчас принято. Мерлин зажег огонь взмахом руки и усадил Артура на диван. Потом пришлось оставить своего короля, чтобы отыскать для Фреи теплый халат и разместит Мордреда. В голове уже созрел план действий, но внешне маг скорее выглядел заторможенным. Печка-печкой, но надо бы напоить гостей чаем.
− Сейчас принесу чаю, − торопливо пробормотал волшебник и бросился на кухню. Щепотка чабреца, немного зверобоя, ромашки с липовым цветом. Налить воды и провести рукой над кружками. Чуть сгустить время, всего лишь слегка, и пятнадцать минут необходимые травам, чтобы отдать все силы воде, пронеслись как одна. Немного меда, и вот он, оживляющий напиток древних королей готов.
Мерлин вернулся с подносом и, раздав всем кружки, окинул гостей исследующим взглядом. Вид Артура, такого нереального, с обычной кружкой в руках, на обычном диване, улыбающегося ему, Мерлину, сдвигал что-то в душе волшебника, что-то застывшее и казалось давно мертвое и отжившее. Мерлин привык ждать своего короля, привык думать, что однажды это произойдет − возвращение Артура в горький час Альбиона, для новых битв и новых великих свершений. Что они вновь будут две стороны одной медали, как и в давние времена. Но сейчас, в этот уютный момент, когда потрескивает огонь в камине и ночь сворачивается клубком у порога дома, Мерлин всем сердцем не хотел терять хоть что-то из того, что наконец обрел. Пусть даже ради всех великих битв Грядущего. Он достал еще один плед и укрыл Артура. Еще немного и король заснет, до утра никто из людей не проснется и не помешает тому, что Мерлин хочет сделать.
Дева озера, Фрея, не выглядела такой измотанной, как Артур или Мордред. Мерлин не знал, что скрывается за безмятежным видом девушки, что сидела напротив, грея тонкие пальцы о кружку с чаем. О чем думает она? Что знает о себе и своем возрождении? Что было с ней все эти века, помнит ли она прошлую жизнь?
− Мне хочется поговорить с тобой, − обратился Мерлин к девушке, − Фрея... − давно не  называемое имя отдавало легкой горечью на языке. Мерлин почувствовал, как слегка сжалось сердце. Он сделал приглашающий жест в сторону соседней комнаты. − Если ты не чувствуешь потребности отдохнуть, пройдем в кабинет.

+5

4

Я хотела пленить Туман,
Без остатка себе оставить.
В нем сокрыться от старых ран,
Что ночами терзают память.

Две реальности, как разгоряченные лошади в ущелье, сталкиваются, мечутся, толкаются взмыленными боками, не пуская друг друга вперед - назад не пройти, не попятиться задом, не разойтись. Ржание и хаотичное цоканье копыт о землю, о скалы разносится над ущельем раненной птицей, слетают с губ Саванны едва слышным вздохом. Чай жжет губы и язык, слишком горячий для той, что не чувствовала тепло уже тысячу лет. Новую реальность хочется пить большими глотками, захлебываясь и неуклюже вытирая подбородок и уголки губ, так, что можно опьянеть с первых глотков или еще лучше - захлебнуться. Саванна - она вряд ли имеет право называть себя сейчас Фреей, ведь девочка-друидка, наполненная страхом и злостью, умерла так чертовски давно, унесясь в небеса с языками пламени погребального костра, - отнимает кружку чая ото рта и мягко улыбается, греясь. Тепло непривычной нежностью обнимает тело, скользит по предплечьям, целует шею.

Девушка ловит на себе взгляд Мерлина и улыбается ему. Ощущение безопасности и спокойствия возникает где-то под сердцем, расползаясь по грудной клетке, вьюнком оплетая ребра. Общее прошлое роднит в незнакомом мире, общее прошлое атласной лентой охватывает тонкие запястья и привязывает к чужим сильным рукам. Рядом с Эмрисом она чувствует себя Фреей из катакомб, Фреей спасенной, на какой-то краткий миг счастливой. Эти воспоминания теплятся где-то на краю сознания, но душа все еще помнит ощущение тепла и уюта.

Мерлин зовет ее в другую комнату, чтобы поговорить и не мешать королевскому сну. Саванна кивает, поднимаясь со своего места, следуя за волшебником. Пол холодит босые ступни, а где-то рядом шумит вода. Воду этого мира почти не слышно, она будто разучилась разговаривать, стала немой, столько всего намешали в нее люди, но Дева Озера все равно слышит ее тихий шепот.

Мерлин зовет ее Фреей, и она улыбается, остро понимая, насколько она сейчас далека от той напуганной девушки, что он прятал в катакомбах под замком. И как же сильно изменился сам волшебник. Это было похоже на знакомство, на первую встречу, они знали друг друга тысячу лет назад, но знали ли они тех, чьи лица видели теперь? Едва ли.

Саванна - не Фрея, ведь даже черты ее лица больше не хранят памяти о ней.

Сколько в ней осталось от той, что знал, что спас, что, возможно, любил Мерлин? По ней ли болело его сердце, глядя на лижущий небеса огонь? И что же стало с тем мальчиком, жаждущим быть не таким, как все, отчаянно пытавшимся гордиться тем, что приходилось скрывать? Саванна - вода, и она лучше всех знает, как поток беспощадно сносит, смывает все на своем пути. Время действует также, события, встречи, чувства - все это бесконечным потоком обрушивается на тебя, обновляя, меняя, а уж у самого великого волшебника всех времен, этого добра было достаточно.

− Ты опять приютил меня, - голос переливается сотней интонаций, словно арфа в руках неумелого музыканта, играющего невпопад, случайно задевая лишние струны. - Будто и не было тысячи лет.

Отредактировано Savannah Elmers (2013-04-28 01:21:42)

+5

5

В кабинете было очень тихо, только слышен стук напольных часов. Мерлин смотрел на Фрею и спрашивал себя, имеет ли он право называть ее так?
Она та, что была водной стихей, по высшей воле обретшей плоть. Он чувствовал ту же магию, что пронизывала когда-то озеро, принявшее Экскалибур, магию, бегущую по венам этого создания. Сила воды, невидимые волны, журчание струй, песнь капель. Ни испуганной девочки, сжавшейся в комочек в углу каменной подземелья, ни умирающей на его руках девушки, ни свирепого зверя − не осталось ни следа от его Фреи... А остался ли в его душе след от того мальчика Мерлина? Тоже хороший вопрос.
− Ты опять приютил меня, − хрустальным шелестом звучит голос той, что села напротив. Она улыбнулась ему и Мерлин улыбнулся в ответ. − Будто и не было тысячи лет.
− Как твое имя теперь? − Сорвался с губ вопрос, показывавшийся таким естественным в этот момент, − как мне называть тебя? Тысяча лет немалый срок для всего, даже для имени. − Мерлин усмехнулся, − я взял себе новое, Мерлин, как внезапно оказалось, слишком знакомо многим людям. Теперь меня зовут Эмори Мэллан, немного нескромно, если помнишь, что это значит, но сейчас мало смысла придают словам, − он лукаво взглянул на нее, потом снова стал серьезным.
− Что знаешь ты о современном мире? Магия покинула нас, бывали моменты, когда мне казалось, что сама земля мертва, и только я по какому-то недоразумению еще жив и не принадлежу не прошлому, ни будущему, ни настоящему.
Мерлин встал и прошелся по комнате, часы глухо пробили час. Новый день, первое октября. В этом мире, который волшебник все еще называл новым, хотя и он основательно поистрепался за долгие века, наступал следующий месяц. Но те, кому ведомы древние силы знали, что числа календаря механически закрепленные договоренностью людей, ничего не значат. У времени, как и у магии свои пути. Оно зависит от места, от точки отсчета и от дыхания Триединой. По древнему календарю светлая половина старого года приближалась к концу. Вот-вот народится последняя юная луна и с ее смертью придет год новый − сначала темной половиной, холодным дыханием месяца Самон, леденящим ветром.
− Артур пришел в наш мир надеждой, и ты привела его, − обратился Мерлин к Деве озера. − Почему же, вместе с надеждой, ты привела и того, кто оборвал ее прошлый раз? Знаешь ли ты кто он, юный друид, Мордред?

+5

6

Я так давно родился,
Что слышу иногда,
Как надо мной проходит
Студеная вода.
А я лежу на дне речном,
И если песню петь -
С травы начнем, песку зачерпнем
И губ не разомкнем.

В простой, человеческой обстановке Саванна теряется. С секунду она растерянно смотрит на кресло, будто не понимая, что ей следует делать. Это похоже  на сбой программы – умная машина работает безупречно, лишь иногда команда направляется по ложному пути, и механизм теряется, что он должен делать с этим предметом. Девушка морщит лоб, а потом расслабляется,  вспоминая. Все меньше и меньше трудностей вызывает человеческая плоть, человеческая жизнь, она все естественнее чувствует себя в обстановке дома, точно мышечная память – человек едва может вспомнить свое имя, но тело хранит в себе воспоминания обо всех привычных действиях.

– Извини, - смущается Саванна, чувствуя, как щеки обдает непривычным жаром. Она тянется тонкими пальцами к лицу – горячее – и улыбается. – Я еще не привыкла к новому старому телу. Это чертовски странно опять ощущать что-то человеческое.

Она закидывает ногу на ногу, с любопытством проводя рукой по обивке кресла. Этот мир кажется новым и знакомым одновременно – она ведь так долго наблюдала за ним, слушала разговоры людей, просила туман заглядывать в машины, запоминать все новые слова, но в то же время, она ни разу не жила в этом мире, не ступала на землю, не разговаривала с людьми. 

– Саванна, - отвечает Дева Озера, чувствуя, как новое имя травяным послевкусием оседает на языке.

Откуда оно взялось? Она слышала его раньше? Или, может быть, это имя ей подарила Старая Религия вместе с новым телом? Девушка неосознанно проводит рукой по волосам. Когда-то они были цвета каштана, темные, яркие, живые, белые пряди же скользнувшие между ее пальцев смотрелись неестественно, будто она была не живой, а сошла с картины художника, воплотилась из воображения. Но была ли она неестественной? Связанная с природой, воплощающая в себе одну из четырех стихий, пожалуй, она была куда уместнее небоскребов и машин. Но мир давно перестал подчиняться законам природы – теперь каменные джунгли естественная среда обитания, в новом мире не было места для Фреи с Мерлином. Но вот Саванна была для него создана, выточена Старой Религией.

– Приятно с тобой познакомиться, Эмори, - она, улыбаясь, протягивает руку для рукопожатия, неоднократно видя этот жест у берега озера. Кажется, она была готова прикоснуться к живому человеку, почувствовать себя окончательно живой, окончательно возродившейся. – Все начинается заново. Все начинается.

Старая Религия подарила ей новое тело, новое имя, новую жизнь, Старая Религия подарила Мерлину новую Фрею. Она поудобнее устроилась в кресле, наслаждаясь материальными ощущениями, вслушиваясь в тиканье часов, в редкий шум машин за окном. Человеческий слух, а не магически локатор, видящий далеко за мыслимыми пределами.

– Я видела все, что происходило рядом с Озером Бала, - произносит Саванна, задумчиво наклоняя голову, будто вспоминая. – Я слышала разговоры людей, видела их машины и пикники, слышала песни. Но я ничего не чувствовала, не могла уйти, не могла прикоснуться. Я не уверена, что знаю многое об этом мире.

Саванна слушает слова Мерлина – Эмори? – о том, что он не чувствует здесь магии, о своей неуместности, о мертвой земле. Ей легче, чем ему – она принадлежит к стихии, которая не может умереть, вода всегда будет, а значит всегда будет и Саванна. Но голос ее стихии так тих и слаб, магию приходится вылавливать по крупицам в потоке химии, техники, грязи.

– Я едва слышу воду, - кивает Дева Озера. – Она не помнит и не хочет помнить. Она слишком устала для того, чтобы даже я могла ее вылечить. Старая Религия ждет нашей помощи. И она направляет меня, не я решаю, кого вернуть из Авалона – я лишь проводник.

Саванна трясет головой, сбрасывая с себя флер тайны, легким туманом окутавший ее, лишний раз напоминающий о ее магический природе.

– Юный друид получил второй шанс сделать все правильно, как и все мы. Он и его магия нужны этому миру. Тиединая верит в его искупление, так почему же не должны верить мы?

Отредактировано Savannah Elmers (2013-05-04 00:27:13)

+4

7

All days come from one day
That much you must know,
You cannot change what's over
But only where you go...

− Саванна... − Голос Девы переливался светлым ручейком, журчал и манил Мерлина, как путника манит прохладный поток, скрытый между камней и зелени. Он прикоснулся к ее руке, сжав хрупкие пальцы в таком привычном жесте приветствия и, наконец, понял, что она жива. Мерлин смотрел на нее и улыбался. Саванна была прекрасна и трогательна в своей мудрой неопытности и неловкости едва обретенной плоти. Голос ее юн и свеж, и мир вокруг нее кажется незамутненным и чистым, она сама жизнь, дарует ее и не знает ни печали, ни мрачных омутов, ни отвесных обрывов, ни бушующих водопадов.
Песня воды, песня Фреи, песня Саванны. Новая песня нового мира.
−  Последние пять лет я чувствовал пробуждение магии, но не вникал в суть. Я слышал зов древней крови в случайных встречных, но не отвечал на него, − признался ей Мерлин.
Он закрылся в скорлупе своего ожидания, в один из мрачных периодов жизни, и ему казалось, уже никто не вернет его обратно. Мир был стар, Мерлин был стар, им нечего было дать друг другу. Все, кого любил Мерлин были мертвы, даже сама магия была мертва. Люди рождались и умирали, вращали обод колеса, но уже не природы, а своего железного колеса прогресса.
Но сейчас, здесь, Саванна говорила ему, – все начинается заново, – и Мерлин верил. Она говорила о втором шансе, о том, что каждому будет даровано искупление и возможность все исправить. Мерлин заглянул ей в глаза и увидел в них спокойную безмятежность озерной глади. −  Триединая верит в его искупление, так почему же не должны верить мы?
−  Второй шанс... ты права, Саванна. Нам всем дан второй шанс. Вопрос лишь в том, что сделаем с ним мы и как им воспользуемся. −  Мерлин перевел взгляд на окно, за которым все еще было темно, и кивнул каким-то своим мыслям.
− Я не отвечал на этот зов, − продолжил он, − но не мог не заметить, что есть кто-то, кто отвечает. Пять лет назад двери между миром материи и миром духа открылись, и некто пришел в этот мир. Я чувствую древнюю силу, я знаю, что больше не один. Триединая вернула магию и естественно было вернуть и проводника для нее. До сих пор он бережно заботился о юных ростках магии в душах людей, собирая самых талантливых и, думаю, обучая их. Но боюсь, либо кто-то из его учеников оказался слишком талантливым, либо этот пастырь был не один и вместе с ним явилась и тьма. Совсем недавно зло случилось в мире, я слышал крик боли многих жертв, земля вздрогнула от этого. Именно оно, я считаю, и пробудило вас. Теперь уже нельзя отмахиваться от происходящего, нам нужно выяснить все как можно точнее. Ты поможешь мне? Я не хочу быть узнанным раньше времени и твоя магия очень важна сейчас.

+4

8

офф

простите вашу болезную и занятую Фрею(

Sometimes,
I find another world inside my mind.

Саванна завороженно смотрит на Мерлина, все еще не веря, что вернулась, что обрела плоть, что получила второй шанс. Материальный мир вокруг перестает пугать, прикосновения больше не обжигаю едва рожденную плоть, все вокруг кажется невозможно прекрасным, и девушка чувствует прилив счастья. Магия очень многое забрала у нее, у Мерлина, Триединая возложила на них сложные миссии, загнав в рамки, правила и ожидания других, но разве это не стоит того, чтобы очнуться здесь и сейчас, увидеть новый мир? Новых людей? Родиться заново будто в новом мире, в новом времени? Она улыбается, и ее лицо становится совсем земным, юным, в уголках глаз играют мимические морщинки, губы чуть дрожат.

Саванна не осуждает Мерлина за то, что он не отвечал на зов магии, что отгородился, заперся в себе. Он был совсем один, он жил, жил бесконечно долго, его сердце, душа старели вместе с миром, не в силах найти отдушину. Леди Озера никогда не теряла связи с истоками магии, со стихией, она была правильной в этом мире, а Мерлин должно быть чувствовал себя таким потерянным. Девушка соскальзывает с кресла и присаживается прямо на пол рядом с волшебником, сжимая его ладонь в своих тонких пальцах. Саванна - вода, стихия, ей хочется успокоить, согреть, в ней плещется светлая магия, живет желание утешать.

– В том, что ты не отвечал на зов нет ничего плохого. Ты был один, а такую ношу нельзя нести в одиночку. Триединая это понимала, и когда твоя помощь действительно понадобилась, послала нас.

Глубокое понимание мира и магии сочеталось в Саванне с искренней верой в светлое будущее, возможно, порожденной эйфорией от обретения плоти. Она - магия, она - вода, она знает, что все правильно, что их направляют, оберегают. Девушка говорит мягко, но уверенно, в ее голос, будто сталь на дне озера, блестит, чувствуется сила, древняя магия, воплотившаяся в новом обличии. Они трое пришли в этот мир новой надеждой, пляшущими светлячками во тьме, и Саванне очень хотелось поделиться этой надеждой с Мерлином.

– Я помогу, - решительно кивает Саванна. - Я сделаю все, что потребуется. Магия возрождается в душах людей и это прекрасно, нам с тобой придется их подхватить и направить. Для этого мира это слишком ново, чтобы они смогли сами найти свет, не заблудиться по пути.

Кажется, не просто так Старая Религия подарила ей новое тело, это дает им шанс быть неузнанными какое-то время, двигаться мелкими шажками. Зло пришло в этот мир вместе со светом. Равновесие никогда не может быть нарушено, чем больше тьмы рождается, тем больше света тянется к ней. Саванна невольно ежится, представляя какой же силы зло обитает в этом мире, если заставило Триединую пробудить ее, Артура и Мордреда.

– Только ты должен мне помочь со всем этим, - девушка обвела руками комнату. Пусть она и видела происходящее, но влиться в бешеный поток жизни нового мира без помощи не представлялось возможным. - Новый мир кажется намного сложнее нашего с тобой.

+3

9

Ask the mountains,
Springs and fountains
Why couldn't this go on?
Ask the green in the woods and the trees
The cold breeze coming in from the sea
Couldn't our happiness go on?
Ask the sun that lightens up the sky
When the night gives in, to tell you why

[audio]http://prostopleer.com/tracks/357228XiKM[/audio]

— Ты понимаешь меня, Дева Озера, — прошептал Мерлин, чувствуя, как нежные прохладные пальцы сжимают его ладонь. Та, другая, чей образ стерся из его сердца песками времени, горела ярким пламенем и обжигала наивного мальчика, который мечтал быть свободным. Эта же, убаюкивала и успокаивала, источая прохладу и даря надежду. "Настанет ли день, когда я перестану вспоминать прошлое и сравнивать день минувший и день пришедший? Настало ли по-настоящему иное время, вот сейчас, в эту ночь, и его первые шаги совпали с шагами новой Девы — Саванны?"
"Ты слишком мягок и мечтателен, Эмори Рис", усмехнулся в глубине души внутренний старческий голос. "Или сегодня такая ночь, когда ты можешь побыть слабым? Или хотя бы позволить себе помечтать об этом?"
— Ты был один, а такую ношу нельзя нести в одиночку. — Голос Девы был полон сочувствия и нежности. "А был ли ты один, Мерлин? Или ты хотел быть один? Была ли то судьба или твой выбор был одиночество? И что это значит быть одному на самом деле? У каждого из свои шрамы, Фрея. Некоторое из моих не смыть даже водам, помнящим остров Блаженных... Но прочь мрачные мысли и воспоминания! Фрея, нет, Саванна говорит, что поможет и это главное."
Мерлин прислушался к словам той, что все еще держала его за руку.
— Магия возрождается в душах людей и это прекрасно, нам с тобой придется их подхватить и направить. Для этого мира это слишком ново, чтобы они смогли сами найти свет, не заблудиться по пути. — Волшебник покачал головой. Саванна видела во всем происходящем лишь свет. Он смотрел на ее лицо, вдохновенное и юное, как день, что скоро наступит. Вода не знает остановок в пути, она бежит и уносит с собой печали.
"Ты прислала девочку-свет, едва вступающую в этот мир, дабы подарить мне надежду, Триединая. И мальчика-врага, чтобы я не забывал, все имеет свою цену. Начало и конец обозначены, достаточно вспомнить любую сказку. Что же остается магу Эмрису? Подробности. И ход за мной."
— Да. — Согласился он с Саванной. — Ты послана, чтобы освещать путь во тьме. Но мы будем не одни. Тебе нужно найти нашего неизвестного союзника. Что-то мне подсказывает, найти его должна именно ты. Я принесу сосуд и воду для ритуала поиска. В тебе достаточно сил для него.
Он поднялся, стряхивая с себя блаженное оцепенение, охватившее разум, едва Саванна коснулась его кожи.
– Только ты должен мне помочь со всем этим, новый мир кажется намного сложнее нашего с тобой. — Девушка обвела взглядом комнату и Мерлин кивнул.
— Помогу. Но этот мир не сложнее нашего. Всего лишь искусственнее. В нем главное не быть, а казаться. Как в людских отношениях, так и предметы следуют за своими хозяевами и всего лишь производят впечатление. Слабость прикидывается силой, хрупкие стены надежными камнями. Этот мир болен уже много, много лет. 
— Я подарю тебе кое-что, Саванна. Но сначала, мы выясним, с кем имеем дело.
Волшебник вышел из комнаты и вернулся с кувшином воды и глубокой чашей. — Вода уже не такая чистая как раньше, даже в озерах и реках. Она проходит очищение в специальных условиях, теряя не только грязь, но и часть природной магии. Однако, это все еще вода. — Мерлин прошел на середину комнаты и поставил предметы на стол, — прошу, моя леди, — он замер в поклоне, протянув Саванне руку.

+4

10

When I thought that I fought this war alone
You were there by my side on the frontline
When I thought that I fought without a cause
You gave me a reason to try

Саванна видит, что ее слова находят отклик в душе Мерлина, что он чувствует надежду, что переполняет ее, новое время, что она несет своим возвращением. А еще она видит, как его глаза невольно рассматривают новые черты, точно ища в них отголоски Фреи, что он похоронил, что не смог спасти. Саванна хочет сказать ему, что Фрея жива в ней, что ее душа осталась прежней, Старая Религия лишь подарила ей новое тело, новую жизни, бесценный опыт, но Дева Озера молчит, позволяя Эмрису окончательно проводить время, по которому он скучал, которое никак не желало его отпускать. Сейчас начинается новая эпоха, новые битвы и новая жизнь, и Саванна знала, что нельзя нести с собой груз прошлых утрат. Фрея умерла, тогда же умер Артур, а теперь пришла пора умереть Мерлину. Умереть и вернуться, отпустить. Эмори, теперь только так.

— Помогу. Но этот мир не сложнее нашего. Всего лишь искусственнее. В нем главное не быть, а казаться. Как в людских отношениях, так и предметы следуют за своими хозяевами и всего лишь производят впечатление. Слабость прикидывается силой, хрупкие стены надежными камнями. Этот мир болен уже много, много лет. 

"Мы тоже были больны," - думает Саванна, глядя вслед уходящему Эмори. - "Мы тоже скрывались, прятались под масками, боялись рассказать кто мы есть". Воспоминания легкой рябью трогают ее сознание, уже не причиняя боли, лишь вызывая легкое сожаление, ведь это было так давно, что даже духи успели позабыть. Триединая не просто так дала ей новое тело, он будто говорила ей - забудь, отпусти, дай прошлому уйти ко дну вместе с пылающей лодкой. Перерождение - это не только новый шанс, это и обязанность отпустить прошлое.

— Прошу, моя леди.

Саванна опять смеется. В новом мире ей хочется много смеяться, вслушиваясь этот звук. Смех... пожалуй, это одна из главных вещей, по которым она скучала, когда была частью озера. Смеяться и видеть, как души людей распахивают ребра-руки навстречу ее голосу, ловят его, прижимая к себе. Эмори замирает в поклоне, протягивая ей руку, и девушка легко принимает ее, поднимаясь на ноги. Дева Озера чуть пошатывается, ее тело еще не до конца окрепло, и она теряет равновесие, вновь оказавшись на ногах. Ей хочется узнать, что же за подарок обещает Эмори, легкие приятно щекочет предвкушение и любопытство, такие забытые и такие родные. Каждая новая эмоция делает Саванну более живой, более человечной, будто художник слой за слоем накалывает краску на картинку - сперва бледную, легкую, эфемерную, но с каждым мазком все более яркую, живую, настоящую.

— Разве в этом мире все еще так говорят? - она улыбается. Ей хочется скорее приобщиться к новой культуре, слиться с новым временем. Но сперва - дела.

Дева озера берет из рук Эмори чашу, осторожно опуская ее на небольшой стол, потом забирает и кувшин, тихо шепча воде, успокаивая, уговаривая помочь. Волшебник прав, вода отзывается с трудом, будто после долгого сна, не сразу узнает Саванну. Дева Озера льет воду в чашу, продолжая нашептывать, просить проснуться, откликнуться на ее зов.

— Это займет какое-то время, - виновато произносит Дева Озера, опуская тонкие пальцы в поду, выводя узоры. - До нее тяжело достучаться, магия уснула слишком глубоким сном.

Но вот по воде пробегает рябь и одинокие капли поднимаются в воздух, принимаясь плясать вокруг Саванны. Она улыбается, подставляя лицо этим каплям, будто для поцелуев. Время будто замедляется вокруг, движения Девы Озера становятся все медленнее, а потом она и вовсе замирает, глядя в чашу, рябь в которой не прекращается. Глаза девушки стекленеют, наполняются синевой, вся человеченость образа вмиг улетучивается. Посреди комнаты стоит настоящая Владычица Озера, часть водной стихии, посланница Триединой.

Губы Саванны движутся, но не слышно ни звука. Капли замерли в воздухе, поблескивая в такт дыханию девушки. Ее слова слышны лишь воде, лишь стихии, к которой она обращается за помощью, за советом. Но вот спокойное лицо Саванны меняется, она хмурится, кусает губу, морщит лоб.

— ... тише... - слетает с ее губ, голос как никогда напоминает журчание воды.

Капли пускаются в пляс вокруг Саванны, вода лижет руки, точно силясь выползти из чаши, подняться к самому сердцу. Глаза двушки, все еще стеклянные, однако движутся, будто рассматривая кого-то, переводя взгляд с одного образа на другой. Еще секунда, и Дева Озера вздрагивает, будто от удара, приходя в себя. Саванна какое-то время моргает, будто возвращая зрение, глубоко дышит, приходя в себя.

— Я... я ее не знаю, - наконец произносит она, чуть хриплым голосом. - Посмотри. Осторожно опусти пальцы в воду и попроси ее показать тебе вместе со мной. Только осторожно, вода напугана, ее не использовали для магических ритуалов сотни лет.

Дева Озера взяла руку Эмори за запястье, опуская в воду, не переставая касаться его, точно являясь проводником между стихией и волшебником.

— Покажи ему, - просит Саванна вслух. - То, что только что показала мне.

Отредактировано Savannah Elmers (2013-07-02 20:05:13)

+3

11

Саванна смеется и саркастичный старик, что живет в душе Мерлина, дергает плечом и уходит с горизонта сознания мага. Эмори Рис улыбается Саванне, ощущая чистую искрящуюся радость обновления.
- Нет, не говорят, - отвечает он Деве Озера, - но разве не мы властны над своими словами? Ты успеешь услышать, как говорят теперь. И кто знает, может быть, захочешь вспомнить старые слова.
Но Саванна уже погрузилась в ритуал, и не ответила. Впрочем, Мерлин и не ждал ответа. Он заворожено наблюдал за танцем капель воды в воздухе.
Прошло много времени с тех пор, когда он видел настоящий ритуал исполненный мастером своего дела.
Когда-то очень давно его тоже учили спрашивать воду, но по духу магу были ближе пламя и ветер, поэтому вода всегда ускользала от него. Ответы ее были туманны, да и не было нужды Мерилну обращаться к ней. А вот под рукой Саванный вода оживала и вела удивительную по красоте и величественности беседу со своей хозяйкой. Комната погрузилась в тишину, шепот Саванны был беззвучен, но по лицу ее было понятно, что стихия рассказывает деве что-то интересное и важное.
Наконец, Саванна взяла Мерлина за руку и сказала:
- Смотри со мной.
Окунувшись в образы, что показывала водная стихия, маг почувствовал, как сладко сжалось сердце - магия пела и переливалась жемчужными полутонами, та магия, что бессмертна, что брала начало с первой капли дождя упавшей с небес и что замолкнет только, когда последняя капля испариться с поверхности суши.
Это было похоже на погружение под воду, время замедлило свой ход, движения стали плавными, а звуки тягучими.
Мерлин видел спокойные воды Ллин-Тегида, видел, как они расступаются и как на берегу появляется фигура, потом другая, третья. Он напряг зрение, пытаясь разглядеть лица, но вода не желала ждать, она уже неслась дальше. Вот река Ди, рожденная где-то в горах, бежит пересекая озеро. Вот она льется дальше, на север, вбирая в себя ручьи и протоки. Она ныряет в лес и на пологом берегу стоит женщина. Река смеется и несется дальше, но Мерлин с Саванной остаются на месте, потому что это та, кого они искали.
Фигура женщины величава и исполнена силы. Мерлин хотел бы оказаться с ней вровень, но сейчас он - река, поэтому он рассматривает неясный образ снизу вверх и больше чувствует, чем видит зрением. Облик женщины кажется ему знакомым. Алые всполохи с багровыми завитками, такова ее магия. Женщина раскидывает руки в стороны и с кончиков ее пальцев срываются соткни малюсеньких невидимых простому глазу огоньков. Да, это та, что собирает наделенных даром, это великая жрица. Мерлин пытается рассмотреть ее лицо и вздрагивает в момент узнавания.
"Нимуэ" - шепчет он, инстинктивно прикрывая их с Саванной легкой дымкой неузнанности.
Жрица опускает руки и оглядывается вокруг. Синие глаза вглядываются в лесную чащу, но она не смотрит под ноги. Потом Нимуэ поворачивается и скрывается из виду.
Мерлин мысленно шепчет Саванне: "я знаю ее" и вынимает руку из-под водных струй.
- Верховная жрица древней религии снова ступает по земле. - Говорит он Саванне после некоторой паузы. Воспоминания о прежней жизни снова всколыхнулись и грузом осели в душе. Мерлин не видел угрозы в действиях неизвестного мага, впрочем, он не увидел их и теперь, но само имя Нимуэ горчит на языке и отдается болью.
- Я был знаком с ней когда-то давным-давно. Она была одной из самых сильных колдуний Альбиона. Но сердце ее ожесточилось, и Нимуэ несла своей магией зло. Не мне судить ее, но когда она решила убить тех, кто был мне дороже собственной жизни, я убил ее. - Мерлин вспомнил тот день на острове Блаженных, когда он, совсем мальчишка, победил Верховную жрицу, заключив древнейший договор жизни и смерти, впервые призвав столь великие силы. Мерлин бросил взгляд на Саванну. Не очень-то приятно признаваться, что убил человека. В том, что именно Нимуэ теперь собирает магически одаренных людей, что именно она возродилась после веков забвения, был какой-то особенный смысл. Но все же.
- И мне лучше не встречаться с ней на первых порах. Нимуэ причинила много вреда Камелоту и пока мы не узнаем ее целей, лучше ей не знать обо мне. И тем более, не знать о возвращении короля Артура. У нее были личные счеты к семейству Пендрагонов, я надеюсь, что сейчас они закрыты, но осторожность не помешает.
- Тебе придется стать послом и разведчиком, Саванна. Я хочу, чтобы ты отправилась к Нимуэ и выяснила, что именно она делает и кому помогает. Переродилась ли ее душа для новой жизни или она все еще лелеет злость и прежние обиды. Сможем ли мы найти общий язык.

+2

12

офф

пост ужасен, простите Тт

I'll stop the whole world,,
I'll stop the whole world
From turning into a monster
Eating us alive

Саванна чувствует исходящую от Эмори магию и улыбается. С ним - безопасно. Это ощущение, зародившееся еще в катакомбах, возвращается, теплом разливаясь внутри. На лице Эмори появляется узнавание, и он прерывает ведение. На его лице нет облегчения, нет и радости. Он обеспокоен увиденным, и Саванне хочется накрыть его таким же защитным заклинанием, чтобы уберечь от тревог, от сомнений, от прошлого. Она чувствует в себе силу, и ей хочется отплатить Эмори за то, что когда-то тысячу жизней назад он спас ее от самого страшного - от самой себя. Девушка сжимает руку волшебника, ободряюще улыбаясь уголками губ. Когда они стоят в этой комнате и обсуждают план действий, ей кажется, что они способны на все: вернуть в этот мир магию, вылечить его от бездушия и жестокости, разбудить природу, которой уже не хватает сил бороться с городами и машинами. Дева Озера опять улыбается, стараясь прогнать от Эмори все, что тревожит его.

Он рассказывает ей кто эта женщина из ведения, кто собирает под свое крыло одаренных людей, находя их в этом лабиринте из бетона и тишины. Саванна не осуждает Эмори, лишь сжимает крепче его руку, помогая закончит рассказ. Он убивал, она знает это, она уверена, что ему пришлось. Его жизнь, его путь были слишком сложны, от него много ждали и многое было ему дано, однако это мало облегчало его ношу. Она уверена, что он убил ее, потому что не было другого выхода, что он нашел бы его, обязательно, если бы он существовал. Дева Озера верит в Эмори, верит всем сердцем, всем своим человеческим сердцем.

- Я поговорю с верховной жрицей Нимуэ, - кивает Саванна, становясь серьезной. Она все еще излучает спокойствие и тепло, но в глазах светится сосредоточенность. Эйфория от возвращения все еще кружит голову, но Дева Озера понимает всю серьезность их миссии, всю ее сложность, и поэтому внимательно слушает Эмори. Он знает этот мир лучше, ему она доверяет вести себя, используя ее новый облик, используя ее силу и знания. Ей хочется верить, что Нимуэ переродилась, что в ее душе не осталось тьмы, лишь свет, что предназначен для нового мира. Саванна понимает, что Эмори нужен союзник. Чертовски нужен человек, понимающий, помнящий, способный быть равным. Ее уверенность в них не испаряется, но бороться со всем миром сложно, Саванна это знает - она уже пыталась.

- Жрица древней религии не может не обратиться к свету, - уверенно произносит Владычица Озера. - Она могла запутаться и потеряться. Наш мир не был идеальным, в нем было так мало веры в будущее, что я не могу осуждать ее за злобу, что отравила ее сердце.

Саванна не представляет, как Эмори смог пройти этот путь с Артуром. Его терпение, понимание и бесконечная доброта вдохновляют Деву Озера для начала новой жизни. Ей хочется быть похожей на него. Даже не на этого мудрого, прожившего десяток жизней волшебника, а на того мальчишку, что прятал ее в катакомбах, что мог обнять и согреть совой мир, готовый жертвовать собой бесконечное число раз, не ожидая благодарности, довольствуясь лишь мыслью, что он поступил правильно.

- Что я должна сказать ей? Что ты хочешь передать ей, Эмори? - новое имя уже привычно касается губ, растворяясь в воздухе. Новый мир затягивает в свой водоворот, гостеприимно открывая перед Девой Озера двери. Малышка Фрея напугано мнется на пороге, но Саванна уверенно шагает вперед в объятия неизвестному. - И ты обещал мне подарок.

Серьезность исчезает из черт Саванны, будто забирая с собою все сотни лет, что пролетели перед ее глазами, превращая в молодую девушку, которой так интересно и ново жить.

+3

13

[audio]http://pleer.com/tracks/48452690W1g[/audio]
http://pleer.com/tracks/48452690W1g

Мерлин задумывается, глядя в распахнутые глаза Саванны. Чистая душа, она, конечно, не верит, что чудо жизни, дарованное снова, может быть потрачено на зло и прежние обиды.
"Даже если бы я отправился на поиски и странствовал годами, я бы не нашел лучшего посланника мира. Ее свет способен пролиться в самые темные закоулки любой души и вдохнуть в них надежду," - думал он. Здесь и сейчас, в этот хрупкий момент предрассветной тишины, старый маг почувствовал, как прежняя вера мальчика Мерлина, вера, что все будет хорошо, просыпается в его душе.
- Я думаю, тебе достаточно будет заглянуть ей в глаза, чтобы все понять, Саванна, -  мягко произносит он. - Ты все прочтешь по ним. Знаю, она доверится тебе, как и я сделал это. И тогда ты сможешь решить сама, что нужно сказать ей про меня и про все, что ты чувствуешь в мире. Вызови ее на откровенный разговор. Передай от меня слова сожаления и предложение о союзе. Лишь одно я пока хочу скрыть от нее - возвращение короля Артура и мальчика Мордреда. Пусть это останется в тайне. И не только от нее.
- И ты обещал мне подарок. - Глаза Саванны искрятся любопытством, сейчас она как никогда похожа на ребенка. Мерлин улыбается и касается кончиками пальцев гладкого лба девы.
- Подарок... - произносит он тихо, пальцы пробегают по прохладной щеке, - я тревожусь за тебя, отпуская в этот огромный и непривычный мир. Я бы хотел, чтобы у нас было больше времени, чтобы у тебя была возможность привыкнуть к нему постепенно, делая маленькие самостоятельные открытия. Но, возможно, время непозволительная роскошь для нас теперь. - Мерлин находит ладонь Саванны и переплетает ее пальцы со своими. - Я хочу, чтобы ты узнала об этом мире некоторые вещи, известные мне. Названия, образы, то без чего не мыслима современная жизнь. Я передам тебе их, просто позволь.
Мерлин глубоко вдохнул воздух, мысленно концентрируясь на том, что он собирался сделать. Учитывая все, что он знал о Фрее - Деве озера, это должно быть не трудно. Вода один из лучших накопителей информации. Он снова встретился взглядом с ясными глазами девушки и ободряюще улыбнулся, наклоняясь к ней.
Один его недавний знакомый называл это ментальным обменом информацией, другой, более давний, помощью духов, а сам Мерлин просто представлял себе лучи света, идущие от одного человека к другому. Сначала надо собрать все знания, что он хотел передать, словно золотистые нити, в один клубок, а потом позволить ему свободно катиться от него к Саванне. Золотистые искры заплясали у него перед глазами. Волшебник прижался лбом ко лбу девушки, закрыл глаза и прошептал: "лови!"

+1

14

[audio]http://pleer.com/tracks/44259493TBu[/audio]
За лёгкостью и непосредственностью крылась вся глубина чистых вод озера Бала. Саванна наблюдала за Эмори, разглядывая своё отражение в его глазах. Она смотрела, как уходят из его глаз тени, как исчезает гнёт веков. Нет, он никогда не уйдёт, не смыть, не забыть полторы тысячи лет жизни, но можно не оглядываться перед каждым шагом назад. Он должен это понять, и дева улыбается, ласково и мягко, словно бы не она была ребёнком в этом мире, а мужчина рядом с ней. Прошлое надо принять, чтить, но не боготворить, не дать ему завладеть собой. Тот, кто всё время смотрит назад, забывая о настоящем, старик. И неважно, 10 лет ему, 20 или 1500 лет. Цифры не имели тут власти.
И Саванна ждёт. Пожалуй, у неё тоже есть подарок для Эмори, но не сейчас, потом, она ему кое-что расскажет и покажет, когда тот привыкнет к новому себе. Всё должно обновляться, таковы законы природы, законы Триединой. Как обновляется вода, совершая круговорот, так и из пепла вновь должно появиться пламя.
- Я поняла тебя, Эмори, - Она говорит тихо. Громкие звуки ещё ранят её, заставляют вздрагивать. Она привыкла к спокойствию. - Не волнуйся, я всё сделаю, - Уверенность и правда звучит в её голосе. Она не сомневается, что Нимуэ не только изменилась, но и будет рада встрече с тем, кто обладает магией в этом мире, где её сейчас сложно найти. - Положись на меня.
Она улыбается. Что может быть естественнее, чем улыбка? Разве для того, чтобы хмуриться мы приходим в этот мир? Нет же, мы приходим сюда не для этого, и рождаемся для счастья, но что-то мешает. Кажется, главное в жизни всё равно остаться счастливым, не позволить себя сломать.
Саванна улыбается, ощущая лёгкое прикосновение. И девушка чуть приподнимается на цыпочки, подставляя лицо ласке, слегка прикрывая глаза. Она так давно не чувствовала человеческого тепла... Пальцы переплетаются, как ручейки. Спокойно. Так тепло и спокойно, так не похоже на то спокойствие, которое было у озера. Она человек. Она жива. Она улыбается, прижимаясь лбом к лбу Эмори, открывая своё сознание для него, позволяя литься образам, как воде из одного сосуда в другой.
Картины. Одна, сменяющаяся другой. Образы, слова, выражения. Всё новое и почти знакомое, но не изученное. Саванна жадно впитывает в себя знания. Она вдыхает их полной грудью вместе с воздухом. Она пришла жить...
- Спасибо... - Пальцы легко пробегают по щеке мужчины. - Теперь я справлюсь со всем, что мне встретится в пути...
Глаза сияли, словно солнечные блики на поверхности озера. Она была счастлива.

+1


Вы здесь » Arthurian cycle: modern myth » Архив игры » Who can say when the roads meet? Arthur, Emory, Savannah


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC